сегодня у моей мамы был бы день рождения. 8 лет её нет - а мне всё никак не смириться. вчера смотрела на младшую сестру: она её почти не помнит, только если по рассказам. а похожа из нас троих больше всех. руки у неё такие же, с узкими ладошками, коленки острые, и в голове идей полно.
утром сегодня проснулась, ещё пасмурно как-то было. подумала: мне на год больше было, чем сейчас младшей сестре, когда мамы не стало. а жалко стало не себя, а её: каково это, в 49 лет умирать, зная, что кроме 18летнего подростка тебя за руку подержать некому. ну что я ей могла сказать? чем помочь? да нечем.
8 лет прошло, а я каждый день чувствую её присутствие рядом. многие вещи делаю с оглядкой: как бы ей это понравилось. хотя это ведь не имеет никакого значения.
несколько её любимых платьев выкинуть не могу, ни отдать. украшения тоже лежат. недавно примерила браслет её, котрый она никогда не снимала - мне впору. и нравится очень. только перламутр в нём потускнел.
на первую годовщину её смерти я не хотела быть в пустой квартире. попросила одного человека переночевать со мной, хотя мы не так чтобы сильно были знакомы. и я очень благодарна этому человеку - за то, что он тогда всё правильно понял. или, даже если не понял - то всё правильно сделал. мы просто пили чай, а потом спали. и я слышала, как бьётся у него сердце.
я тогда поняла: единственное, что спасает от горя - человеческое тепло. обыкновенное, безо всяких выдумок и слов. 36,6 человеческой души.
во всей остальной жизни всё бывает по разному, и совершенно неожиданные формы принимают координаты системы ценностей. сегодня нам важны радости, завтра мы считаем обиды, а неделю спустя на первый план выходит фасон трусов, и весь мир переворачивается с ног на голову, сверкая калейдоскопом оттенков. наш паровоз летит вперёд, и всё разнообразие перронов и станций к нашим услугам.
но иногда вдруг всё замирает. эта станция - твоё давнее горе. давнее, но незаживающее. и ты не проспишь её, спрятав голову под одеяло. боль снимает со всей инсталляции мишуру, слёзы смывают многоцветные слои красок. и ты вдруг понимаешь, что один. или с попутчиком. и на этой станции тебе не важное, интересный твой попутчик собеседник или нет. хорошо он одет или на нём штаны абибас, умеет он жонглировать апельсинами, или его конёк прыжки с парашютом. главное - чтобы в нём были 36,6. и стук живого сердца.
иногда ничем нельзя помочь человеку, кроме как быть с ним рядом. иногда это именно то, что нужно человеку.